"Чистым функционером я не стал, я продолжал быть доктором и ученым"

Человек-достояние! Да, пожалуй, так можно назвать Николая Кручинского, врача, доктора медицинских наук, профессора, заведующего кафедрой физической реабилитации и спортивной медицины, в недавнем прошлом члена Национального олимпийского комитета Республики Беларусь и проректора по научной работе Полесского государственного университета. В стенах пинского вуза его считают самым выдающимся в научном сообществе и среди преподавательского состава.

Хотя сам Николай Генрихович о себе говорит без претензий на исключительность, не любит повышенного внимания к собственной персоне, потому интервью дает неохотно. Но для «Зари» все же сделал исключение. Готовясь к беседе с профессором, хотелось не упустить важного. Ведь в богатом послужном списке Николая Кручинского значатся участие в международных и национальных профессиональных сообществах, авторство более 500 научных публикаций, учебных пособий, патентов, медицинская практика, руководящие должности, научные достижения и многое-многое другое.

Родился Николай Кручинский в Москве 30 октября и этой осенью отметит 69-летие. Кто знает, как сложилась бы его жизнь в России, но судьба связала его с Беларусью. Семья Кручинских переехала в Минск, когда ее глава Генрих Владиславович, выпускник Киевского стоматологического института, молодой доктор наук и один из пионеров челюстно-лицевой пластической хирургии, согласился заведовать кафедрой хирургической стоматологии в Белорусском государственном институте усовершенствования врачей. Мама Лия Петровна, имея диплом инженера-экономиста Московского пищевого института, устроилась в «Белкоопсоюз», где так и работала до пенсии.

Обустроившись на новом месте, семиклассника сына определили в школу с углубленным изучением французского языка. Николай неплохо знал иностранный и видел себя переводчиком, но отцовская фраза всё перевернула. Вот как об этом случае вспоминает собеседник:

– Когда я учился в 10 классе, папа говорит мне: «Ну покажи свои переводы» – «Какие переводы?» – «Ну ты же собираешься на переводческий факультет, ты должен тренироваться». Я не думал об этом. А потом он сказал такую сакраментальную фразу, которая до сих пор периодически звучит в моей голове: «А что из тебя получится?» – «Переводчик-референт». Он так на меня посмотрел скептически и говорит: «Это что, портфельчики будешь носить за начальниками? Значит, думай. Пойдешь в медицинский» И вот знаете, как будто пазл в мозгах сложился – почему бы и нет? Более того, я в мединститут с первого раза не поступил. В нашем классе было сорок человек (два класса объединили после восьмого), из них не поступило шесть. Ваш покорный слуга был одним из этой шестерки.

Фамилия Кручинского, студента лечебного факультета Минского государственного ордена Трудового Красного Знамени медицинского института, была на слуху. И не только потому, что он активно участвовал в общественной жизни вуза. Будущий врач уже тогда делал первые шаги в науке: в 1981 году получил диплом Министерства высшего образования СССР за лучшую студенческую работу по медицине, стал лауреатом VIII Международной студенческой научной конференции.

– Поскольку я занимался лимфоцитами, меня познакомили в институте с заведующим лабораторией гемо- и лимфосорбции Владиславом Остапенко. Он говорит: «Тебе чего? Лимфоциты нужны?» Он открыл холодильник – а там бутылочки разного цвета: от соломенно-желтого до грязно-зеленого. Я так загорелся: хорошо было бы здесь поработать! И через четыре месяца, с одобрения Минздрава, ректор дал мне возможность здесь начать свой профессиональный путь. Это было мое первое рабочее место. Где-то месяца полтора я ходил вокруг микроскопов, пробирок, потом любопытство взяло верх: зашел в операционную – да так и не вышел. Поскольку моя специализация была терапия, а не хирургия, надо было придумать что-то близкое, в результате я увлекся исследованием системы гемостаза, то есть механизмами свертывания и противосвертывания крови – вспоминает Николай Генрихович.

Наблюдения за больными и медицинский анализ нашли свое отражение в кандидатской диссертации. Почти сразу после защиты Николаю Кручинскому делают предложение переехать в Могилев и возглавить гематологическую лабораторию филиала Научно-исследовательского института радиационной медицины. Он, недолго думая, соглашается, тем более что руководил филиалом предыдущий шеф Владислав Остапенко. Техногенная катастрофа 1986-го оставила медикам и ученым немало «черных дыр» для изучения. Проект помощи населению, пострадавшему от аварии на Чернобыльской АЭС, стал частью профессиональной деятельности Кручинского и растянулся на целых 15 лет. Хотя многие крутили у виска: «Зачем ты из Минска в Могилев переехал? Что ты там забыл?», нашему герою был интересен опыт что-то построить на почти голом месте.

– Отдали нам в Могилеве на Витебском проспекте здание бывшей туристической гостиницы «Любуж», и мы потихонечку начали ее превращать в больницу с научными лабораториями, – рассказывает профессор. – В середине 1990-х Могилевский филиал реорганизовали в Белорусский научно-исследовательский институт экологической и профессиональной патологии. Сейчас в том здании располагается часть областной психиатрической больницы, а на территории до сих пор стоит памятник ликвидаторам, установленный в 1996 году, спустя десять лет после катастрофы. В свое время учреждение стало визитной карточкой медицины, куда любой мог обратиться за помощью. Я считаю: человек заслуживает получить всё и вся независимо от того, где он родился, живет и работает. К слову, мы внедряли методы эфферентной терапии (выведение из организма токсинов, чужеродных веществ, патологических белков и агрессивных компонентов иммунной системы. – Прим. автора). Было несколько международных проектов, которые мы реализовывали совместно с американцами. Потому что они не очень верили нашим результатам, что у нас, допустим, заболеваемость раком щитовидной железы у детей подскочила в 96 раз. Они полагали, что у нас будет много лейкозов, как после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Мы с этим были не согласны. Делали исследование, чтобы показать, что Беларусь выходит по лейкозам на средние европейские цифры. Это впервые подтвердили потом минские коллеги в РНПЦ детской гематологии.

Узнаю, что Николай Генрихович был экспертом Всемирной организации здравоохранения по Могилевской области в одном важном и глобальном проекте – IPHECA, участвовал в клинических испытаниях новых лекарственных препаратов. А еще он получил Благодарность президента Национального олимпийского комитета Беларуси за то, что подготовил белорусских спортсменов для успешного выступления на XXIX летних Олимпийских играх в Пекине.

– Я на тот момент работал директором учреждения «Национальное антидопинговое агентство», – делится интересными подробностями собеседник. – Во-первых, надо было обеспечить, чтобы «чистые» спортсмены поехали на соревнования, а во-вторых, чтобы там не прокололись. У нас была история. Ваня Тихон с Вадимом Девятовским завоевали серебро и бронзу в метании молота, а потом их обвинили в нарушении антидопинговых правил: у них нашли запрещенное вещество. Пришлось доказывать, что лаборатория ошиблась. На это ушло два года. Ситуация дошла до суда, и впервые в истории Олимпийских игр спортсмены выиграли процесс у Международного Олимпийского комитета.

– Вам пришлось жарко? – любопытствую я.

– Ну, в общем, да. Сегодня я бы за это не взялся.

Затем был четырехлетний период, когда Николай Кручинский возглавлял Научно-исследовательский институт физической культуры и спорта Министерства спорта и туризма. Но в то же время он продолжал быть врачом и ученым.

– Весь мой опыт сегодня помогает в учебном процессе, – делится нынче преподаватель Полесского государственного университета. – Я иногда рассказываю студентам байки из своей клинической практики. Это лучше запоминается, чем сухая дидактика. Плоды своей работы я вижу каждую сессию. Если говорить о других результатах, то самым главным считаю вот какой. Два года назад Министерство здравоохранения приняло постановление: студенты-бакалавры ПолесГУ могут работать в учреждениях здравоохранения без базового медицинского образования. Для этого пришлось проделать серьезную работу. Минздрав изучил программы, по которым учатся наши студенты, и согласился: полученное образование равноценно медицинскому колледжу, наши выпускники могут работать наравне с остальными.

Кроме того, Минздрав на фоне активного развития реабилитации поставил учреждения здравоохранения в интересные условия: они могут получать специалиста по физической реабилитации и эрготерапии (нашего выпускника или университета физкультуры, не важно), только если учреждение здравоохранения заключает соглашение с нашим вузом как базой практики студентов. Недавно главный врач Брестской городской больницы приезжал и подписал такое соглашение. Наши студенты загорелись, скоро туда на практику отправится группа четвертого курса. Вот это считаю нашей общей главной заслугой.

– А что считаете самым важным личным достижением? – спрашиваю и получаю мгновенный ответ:– Детей! Старшая дочь Антонина по образованию акушер-гинеколог, Елизавета, младшая, выучилась на физического реабилитолога.

Прикоснувшись к многогранной личности Николая Кручинского, понимаю, что об этом человеке можно писать книгу. Столько еще интересного поведал герой! Но было бы непростительно оставить читателя без кратких советов выдающегося человека, который, между прочим, победил артериальную гипертензию, когда ему было за шестьдесят. Крупицы мудрости Николая Кручинского: «Для здоровья рекомендую больше двигаться и делать упражнения. Молодежи – читать: чем больше, тем лучше. Всем – на протяжении жизни чему-то учиться, каждый день находить повод для маленькой радости».